Осторожность как стратегия выживания: что показал доклад «Выхода» и «Сферы» о положении ЛГБТ+ людей в России в 2025 году
Совместное исследование двух правозащитных организаций, основанное на 6124 анкетах, фиксирует не улучшение, а закрепление кризиса. Насилие за год затронуло свыше 40% опрошенных, самоцензура стала почти всеобщей практикой, а трансгендерные люди и подростки остаются самой незащищённой группой. Снижение отдельных показателей авторы объясняют не смягчением обстановки, а тем, что люди всё тщательнее скрывают себя.
ЛГБТК+ группа «Выход» и фонд «Сфера» выпустили ежегодный доклад о положении ЛГБТ+ людей в России — за 2025 год. В основе — онлайн-опрос, который проводился с 30 ноября 2025 года по 16 февраля 2026 года и собрал 6124 анкеты (годом ранее — 6403). Распространять опрос среди широкой аудитории мешали цензура и блокировки, поэтому выборка смещена в сторону крупных городов: четверть респондентов живёт в Москве, ещё 17% — в Санкт-Петербурге. Эти ограничения авторы оговаривают прямо: реальные масштабы дискриминации и насилия, вероятно, выше зафиксированных.
Главный вывод доклада сводится к тому, что 2025 год не принёс ни заметного улучшения, ни резкого обвала. Вместо динамики исследователи описывают устойчивую модель выживания: повышенную осторожность, выборочную открытость, избегание контактов с государственными институтами и — для части людей — эмиграцию.
Правовой фон
Положение ЛГБТ+ людей в России определяется чередой принятых за последние годы законов. В конце 2022 года запрет на «пропаганду ЛГБТ» распространили со сферы информации для несовершеннолетних на любую аудиторию. Летом 2023 года был фактически запрещён трансгендерный переход: и смена гендерного маркера в документах, и связанные с переходом медицинские вмешательства. В ноябре 2023 года Верховный суд признал «международное общественное движение ЛГБТ» экстремистским — решение, которое юристы и правозащитники расценили как основание для произвольного преследования практически любого человека, связанного с темой ЛГБТ.
К этому в 2025 году добавился ещё один фактор. С 1 сентября вступил в силу закон о штрафах за умышленный поиск «экстремистских материалов» в интернете, в том числе через VPN (статья 13.53 КоАП, штраф 3–5 тыс. рублей). Поскольку «движение ЛГБТ» внесено в реестр экстремистских, под формальный риск попадает сам поиск информации по теме. Эффект этой нормы виден в данных доклада напрямую.
«Снижение» как иллюзия
Сравнивая 2025 год с предыдущими, авторы настойчиво предостерегают от поспешных выводов. Выборка этого года заметно моложе (медианный возраст — 23 года против 24), и в ней впервые чуть преобладают женщины. Поскольку мужчины и старшие респонденты чаще сообщают о ряде форм насилия, снижение некоторых показателей может отражать не реальное улучшение, а смену состава опрошенных. Там, где цифры всё же падают — например, доля столкнувшихся с дискриминацией у врача, — исследователи связывают это прежде всего с тем, что ЛГБТ+ люди стали реже раскрываться и чаще избегать рискованных ситуаций.
Насилие: меньше в цифрах, но не в жизни
Хотя бы с одним видом насилия на почве гомофобии или трансфобии в 2025 году столкнулись 40,9% респондентов (2507 человек). Для сравнения: в 2024 году было 47,8%, в 2023-м — 43,5%, в 2022-м — 30%. Снижение по сравнению с пиком 2024 года авторы вновь связывают с трансформацией выборки, а не со спадом агрессии: более двух пятых опрошенных по-прежнему сталкиваются с насилием.
За усреднёнными цифрами стоит широкий спектр форм. С угрозами физического насилия столкнулся каждый пятый (20%), с домашним насилием — 13,5%, с сексуализированным насилием — 6,6%, с физическим — 6%. Около 10% пережили шантаж или вымогательство, 13,7% — угрозы доносом. Отдельно выделяется рост онлайн-преследований: с 12% до 17% в целом по выборке и до 24% среди трансгендерных людей. Угрозы в сети, как отмечают респонденты, нередко переходят в офлайн.
Принципиальный вывод доклада: насилие не столько сокращается, сколько меняет структуру. Оно становится менее заметным внешне, но более повседневным, и всё чаще исходит не от незнакомцев, а от ближайшего окружения — партнёров и бывших партнёров, родственников, одноклассников, коллег. Среди организованных источников агрессии респонденты называют гомофобные группировки, в частности «Русскую общину». Угроза доноса работает как самостоятельный инструмент контроля даже тогда, когда до реальных последствий не доходит.
Полиция: недоверие растёт
Доклад фиксирует крайне низкий уровень доверия к правоохранительным органам. Из тех, кто столкнулся с преступлением на почве ненависти, в полицию обратились единицы: заявление подали лишь 0,8% всех опрошенных (47 человек). Из этих заявлений приняли около половины, а до суда дошло 9% — четыре дела.
Причины отказа от обращения — сомнение в эффективности (83%) и страх перед самими полицейскими (71%); 63% боялись аутинга, который может последовать за визитом в отделение. Эти опасения, судя по свидетельствам, небеспочвенны: 3% респондентов сообщили о полицейском насилии (на Северном Кавказе — вдвое чаще), а сама полиция нередко выступает не защитником, а источником давления — от психологического принуждения и угроз обвинениями в «пропаганде» и «экстремизме» до требований подписать военный контракт.
Цензура стала почти всеобщей
Самый высокий показатель доклада — самоцензура. О том, что вынуждены себя ограничивать в вопросах, связанных с ЛГБТ+, сообщили 94% респондентов (на 6 процентных пунктов больше, чем годом ранее). Более половины (57%) указали, что не могут свободно получать интересующую их информацию по теме.
Новый закон о «поиске экстремистских материалов» дал измеримый «охлаждающий» эффект: 59% опрошенных изменили свои практики поиска информации в сети. Чаще всего адаптация сводится к технической самозащите — VPN установили 82%. Отдельную проблему создаёт принудительное распространение государственного мессенджера MAX: часть респондентов сообщает, что вынуждена его устанавливать по требованию работодателей или учебных заведений, не доверяя при этом обработке своих данных. Один из участников исследования описал атмосферу года двумя словами: «тьма и страх».
Медицина, экономика, эмиграция
Недоверие распространяется и на базовые социальные институты. Более трети респондентов (35%) хотя бы раз за год отказались от визита к врачу из страха дискриминации — на 6 процентных пунктов больше, чем в 2024-м; среди трансгендерных людей таких 57%. Формальное снижение доли столкнувшихся с прямой дискриминацией у медиков авторы объясняют тем же механизмом: люди реже раскрываются и реже обращаются за помощью, что само по себе угрожает их здоровью.
Экономическое положение остаётся неустойчивым. Около четверти респондентов (23%) могут позволить себе только еду и находятся на грани бедности, ещё 4% — в крайней бедности; среди трансгендерных людей эти доли выше (31% и 8%). Заметная часть выборки (41%) живёт с родителями, что косвенно указывает на экономическую зависимость, отчасти связанную с омоложением выборки.
Эмиграция сохраняется как значимая стратегия безопасности, и решение об отъезде всё чаще становится окончательным: доля тех, кто не рассматривает возвращение в Россию, выросла с 55% до 63%. При этом опыт за границей неоднозначен — с дискриминацией по признаку ориентации или гендерной идентичности в принимающей стране столкнулись 38% уехавших.
Самые уязвимые: трансгендерные люди и подростки
Доклад последовательно выделяет две группы повышенного риска. Трансгендерные респонденты чаще остальных сталкиваются почти со всеми формами насилия, дискриминацией в медицине, на рынке труда и в сфере услуг, а также с экономическими трудностями, которые многие напрямую связывают со своей трансгендерностью. Несоответствие внешности и документов после запрета смены гендерного маркера становится дополнительным барьером — при трудоустройстве, в больнице, на почте.
Несовершеннолетние оказываются особенно беззащитны из-за зависимости от семьи и школьной среды. Они вдвое чаще подвергаются физическому насилию (12%), чаще сталкиваются с угрозами (34%), домашним насилием, онлайн-преследованием и порчей имущества. Более половины подростков (55%) сообщают о давлении в учебном заведении.
География риска
Региональные различия остаются резкими. Наиболее тяжёлая ситуация стабильно фиксируется на Северном Кавказе, который лидирует по большинству форм насилия: там самая высокая доля пострадавших от физического насилия (15%), угроз (32%) и конверсионной терапии (10,6% — впятеро выше среднего по стране). Повышенные риски характерны также для Юга России и Дальнего Востока. Даже традиционно более открытые столицы не дают устойчивости: в Санкт-Петербурге второй год подряд снижается уровень открытости.
Война как постоянный фон
О том, что полномасштабное вторжение России в Украину повлияло на них лично, заявили 83% респондентов — больше, чем в предыдущие годы. Сильнее всего война сказалась на психологическом состоянии (88%), возможности выезда за границу (73%) и возможности открыто говорить о себе (65%). Около 2% сталкивались с угрозами или шантажом отправкой на военную службу именно из-за того, что они ЛГБТ+ — со стороны военкоматов, родственников и онлайн-собеседников.
Чего требует доклад
Завершается исследование набором рекомендаций. Государственной Думе авторы предлагают отменить статьи 6.21 и 6.21.2 КоАП об ответственности за «пропаганду» и законодательно закрепить порядок смены гендерного маркера. Генеральной прокуратуре — обратиться в Конституционный суд с запросом о проверке решения о признании «движения ЛГБТ» экстремистским. Министерству здравоохранения — разослать разъяснения о недопустимости отказа в помощи по признаку ориентации или гендерной идентичности и разработать стандарты помощи людям с диагнозом «транссексуализм». Международным институциям — признать преследование ЛГБТК+ людей в России массовым и применять принцип невысылки, не возвращая таких людей в страну.
Доклад «Положение ЛГБТ+ людей в России в 2025 году» подготовлен организациями «Выход» и «Сфера»; автор текста — Нина Павлова. Обе организации оказывают ЛГБТК+ людям бесплатную юридическую и психологическую помощь и ведут мониторинг дискриминации, работая в условиях, когда профильная активность в России криминализирована.
Материал затрагивает темы насилия и психологического благополучия. Если вам нужна поддержка, бесплатно обратиться к психологу или юристу можно через «Выход» (comingoutspb.org) и фонд «Сфера» (spherequeer.org).
ЛГБТК+ группа «Выход» и фонд «Сфера» выпустили ежегодный доклад о положении ЛГБТ+ людей в России — за 2025 год. В основе — онлайн-опрос, который проводился с 30 ноября 2025 года по 16 февраля 2026 года и собрал 6124 анкеты (годом ранее — 6403). Распространять опрос среди широкой аудитории мешали цензура и блокировки, поэтому выборка смещена в сторону крупных городов: четверть респондентов живёт в Москве, ещё 17% — в Санкт-Петербурге. Эти ограничения авторы оговаривают прямо: реальные масштабы дискриминации и насилия, вероятно, выше зафиксированных.
Главный вывод доклада сводится к тому, что 2025 год не принёс ни заметного улучшения, ни резкого обвала. Вместо динамики исследователи описывают устойчивую модель выживания: повышенную осторожность, выборочную открытость, избегание контактов с государственными институтами и — для части людей — эмиграцию.
Правовой фон
Положение ЛГБТ+ людей в России определяется чередой принятых за последние годы законов. В конце 2022 года запрет на «пропаганду ЛГБТ» распространили со сферы информации для несовершеннолетних на любую аудиторию. Летом 2023 года был фактически запрещён трансгендерный переход: и смена гендерного маркера в документах, и связанные с переходом медицинские вмешательства. В ноябре 2023 года Верховный суд признал «международное общественное движение ЛГБТ» экстремистским — решение, которое юристы и правозащитники расценили как основание для произвольного преследования практически любого человека, связанного с темой ЛГБТ.
К этому в 2025 году добавился ещё один фактор. С 1 сентября вступил в силу закон о штрафах за умышленный поиск «экстремистских материалов» в интернете, в том числе через VPN (статья 13.53 КоАП, штраф 3–5 тыс. рублей). Поскольку «движение ЛГБТ» внесено в реестр экстремистских, под формальный риск попадает сам поиск информации по теме. Эффект этой нормы виден в данных доклада напрямую.
«Снижение» как иллюзия
Сравнивая 2025 год с предыдущими, авторы настойчиво предостерегают от поспешных выводов. Выборка этого года заметно моложе (медианный возраст — 23 года против 24), и в ней впервые чуть преобладают женщины. Поскольку мужчины и старшие респонденты чаще сообщают о ряде форм насилия, снижение некоторых показателей может отражать не реальное улучшение, а смену состава опрошенных. Там, где цифры всё же падают — например, доля столкнувшихся с дискриминацией у врача, — исследователи связывают это прежде всего с тем, что ЛГБТ+ люди стали реже раскрываться и чаще избегать рискованных ситуаций.
Насилие: меньше в цифрах, но не в жизни
Хотя бы с одним видом насилия на почве гомофобии или трансфобии в 2025 году столкнулись 40,9% респондентов (2507 человек). Для сравнения: в 2024 году было 47,8%, в 2023-м — 43,5%, в 2022-м — 30%. Снижение по сравнению с пиком 2024 года авторы вновь связывают с трансформацией выборки, а не со спадом агрессии: более двух пятых опрошенных по-прежнему сталкиваются с насилием.
За усреднёнными цифрами стоит широкий спектр форм. С угрозами физического насилия столкнулся каждый пятый (20%), с домашним насилием — 13,5%, с сексуализированным насилием — 6,6%, с физическим — 6%. Около 10% пережили шантаж или вымогательство, 13,7% — угрозы доносом. Отдельно выделяется рост онлайн-преследований: с 12% до 17% в целом по выборке и до 24% среди трансгендерных людей. Угрозы в сети, как отмечают респонденты, нередко переходят в офлайн.
Принципиальный вывод доклада: насилие не столько сокращается, сколько меняет структуру. Оно становится менее заметным внешне, но более повседневным, и всё чаще исходит не от незнакомцев, а от ближайшего окружения — партнёров и бывших партнёров, родственников, одноклассников, коллег. Среди организованных источников агрессии респонденты называют гомофобные группировки, в частности «Русскую общину». Угроза доноса работает как самостоятельный инструмент контроля даже тогда, когда до реальных последствий не доходит.
Полиция: недоверие растёт
Доклад фиксирует крайне низкий уровень доверия к правоохранительным органам. Из тех, кто столкнулся с преступлением на почве ненависти, в полицию обратились единицы: заявление подали лишь 0,8% всех опрошенных (47 человек). Из этих заявлений приняли около половины, а до суда дошло 9% — четыре дела.
Причины отказа от обращения — сомнение в эффективности (83%) и страх перед самими полицейскими (71%); 63% боялись аутинга, который может последовать за визитом в отделение. Эти опасения, судя по свидетельствам, небеспочвенны: 3% респондентов сообщили о полицейском насилии (на Северном Кавказе — вдвое чаще), а сама полиция нередко выступает не защитником, а источником давления — от психологического принуждения и угроз обвинениями в «пропаганде» и «экстремизме» до требований подписать военный контракт.
Цензура стала почти всеобщей
Самый высокий показатель доклада — самоцензура. О том, что вынуждены себя ограничивать в вопросах, связанных с ЛГБТ+, сообщили 94% респондентов (на 6 процентных пунктов больше, чем годом ранее). Более половины (57%) указали, что не могут свободно получать интересующую их информацию по теме.
Новый закон о «поиске экстремистских материалов» дал измеримый «охлаждающий» эффект: 59% опрошенных изменили свои практики поиска информации в сети. Чаще всего адаптация сводится к технической самозащите — VPN установили 82%. Отдельную проблему создаёт принудительное распространение государственного мессенджера MAX: часть респондентов сообщает, что вынуждена его устанавливать по требованию работодателей или учебных заведений, не доверяя при этом обработке своих данных. Один из участников исследования описал атмосферу года двумя словами: «тьма и страх».
Медицина, экономика, эмиграция
Недоверие распространяется и на базовые социальные институты. Более трети респондентов (35%) хотя бы раз за год отказались от визита к врачу из страха дискриминации — на 6 процентных пунктов больше, чем в 2024-м; среди трансгендерных людей таких 57%. Формальное снижение доли столкнувшихся с прямой дискриминацией у медиков авторы объясняют тем же механизмом: люди реже раскрываются и реже обращаются за помощью, что само по себе угрожает их здоровью.
Экономическое положение остаётся неустойчивым. Около четверти респондентов (23%) могут позволить себе только еду и находятся на грани бедности, ещё 4% — в крайней бедности; среди трансгендерных людей эти доли выше (31% и 8%). Заметная часть выборки (41%) живёт с родителями, что косвенно указывает на экономическую зависимость, отчасти связанную с омоложением выборки.
Эмиграция сохраняется как значимая стратегия безопасности, и решение об отъезде всё чаще становится окончательным: доля тех, кто не рассматривает возвращение в Россию, выросла с 55% до 63%. При этом опыт за границей неоднозначен — с дискриминацией по признаку ориентации или гендерной идентичности в принимающей стране столкнулись 38% уехавших.
Самые уязвимые: трансгендерные люди и подростки
Доклад последовательно выделяет две группы повышенного риска. Трансгендерные респонденты чаще остальных сталкиваются почти со всеми формами насилия, дискриминацией в медицине, на рынке труда и в сфере услуг, а также с экономическими трудностями, которые многие напрямую связывают со своей трансгендерностью. Несоответствие внешности и документов после запрета смены гендерного маркера становится дополнительным барьером — при трудоустройстве, в больнице, на почте.
Несовершеннолетние оказываются особенно беззащитны из-за зависимости от семьи и школьной среды. Они вдвое чаще подвергаются физическому насилию (12%), чаще сталкиваются с угрозами (34%), домашним насилием, онлайн-преследованием и порчей имущества. Более половины подростков (55%) сообщают о давлении в учебном заведении.
География риска
Региональные различия остаются резкими. Наиболее тяжёлая ситуация стабильно фиксируется на Северном Кавказе, который лидирует по большинству форм насилия: там самая высокая доля пострадавших от физического насилия (15%), угроз (32%) и конверсионной терапии (10,6% — впятеро выше среднего по стране). Повышенные риски характерны также для Юга России и Дальнего Востока. Даже традиционно более открытые столицы не дают устойчивости: в Санкт-Петербурге второй год подряд снижается уровень открытости.
Война как постоянный фон
О том, что полномасштабное вторжение России в Украину повлияло на них лично, заявили 83% респондентов — больше, чем в предыдущие годы. Сильнее всего война сказалась на психологическом состоянии (88%), возможности выезда за границу (73%) и возможности открыто говорить о себе (65%). Около 2% сталкивались с угрозами или шантажом отправкой на военную службу именно из-за того, что они ЛГБТ+ — со стороны военкоматов, родственников и онлайн-собеседников.
Чего требует доклад
Завершается исследование набором рекомендаций. Государственной Думе авторы предлагают отменить статьи 6.21 и 6.21.2 КоАП об ответственности за «пропаганду» и законодательно закрепить порядок смены гендерного маркера. Генеральной прокуратуре — обратиться в Конституционный суд с запросом о проверке решения о признании «движения ЛГБТ» экстремистским. Министерству здравоохранения — разослать разъяснения о недопустимости отказа в помощи по признаку ориентации или гендерной идентичности и разработать стандарты помощи людям с диагнозом «транссексуализм». Международным институциям — признать преследование ЛГБТК+ людей в России массовым и применять принцип невысылки, не возвращая таких людей в страну.
Доклад «Положение ЛГБТ+ людей в России в 2025 году» подготовлен организациями «Выход» и «Сфера»; автор текста — Нина Павлова. Обе организации оказывают ЛГБТК+ людям бесплатную юридическую и психологическую помощь и ведут мониторинг дискриминации, работая в условиях, когда профильная активность в России криминализирована.
Материал затрагивает темы насилия и психологического благополучия. Если вам нужна поддержка, бесплатно обратиться к психологу или юристу можно через «Выход» (comingoutspb.org) и фонд «Сфера» (spherequeer.org).